Громов Ф.Н[440]. Неповторимые черты таланта (К 90-летию Адмирала Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецова)[441].  

Громов Ф.Н[440]. Неповторимые черты таланта (К 90-летию Адмирала Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецова)[441].

Во времена, когда общество переживает великие потрясения, на авансцене истории появляется много ярких личностей. При мирном, эволюционном развитии такое случается гораздо реже и путь таланта к вершине оказывается более долгим. В полной мере это правило относится к судьбе одного из выдающихся государственных и военных деятелей нашей страны – Николая Герасимовича Кузнецова, родившегося 90 лет назад в глухой российской провинции, на Архангельской земле – родине гениального Ломоносова, многих поколений землепроходцев, моряков. Начав самостоятельную трудовую жизнь в 11 лет, смышленый крестьянский паренек всего за два года (1916 – 1917) посещения школы так пристрастился к чтению, что это увлечение сохранилось у него на всю жизнь. Н.Г. Кузнецов Безусловное определяющее влияние на его дальнейшую судьбу оказали события гражданской войны, когда в начале 1919 года Николай, прибавив себе два года, добровольно поступил матросом на Северодвинскую флотилию. Продолжить образование он смог лишь в 1921 году. А в 1926-м, окончив курс Военно-морского училища им. М.В.Фрунзе, как один из лучших выпускников получил право выбора места службы и отбыл на Черное море.

Молодому командиру РККФ – вахтенному начальнику крейсера «Червона Украина» не хватало суток – так много сложных и разнообразных обязанностей нужно было освоить. Зато результат был великолепен. В силу этих обстоятельств и как водилось в то время на флоте, становившемся «рабоче-крестьянским» и по форме, и по существу, способного командира стали быстро продвигать по службе. Порой слишком быстро, едва он успевал освоить предыдущую должность. Надо полагать, он сам ощутил эту поспешность, отказавшись, к удивлению сослуживцев и биографов, после окончания с отличием Военно-морской академии от престижных командных и штабных должностей. С риском для дальнейшей карьеры выбрал он тяжелую и неблагодарную должность старпома незадолго до этого введенного в строй крейсера «Красный Кавказ». В том, что крейсер всего за один год стал одним из лучших в Морских силах Черного моря, была несомненная заслуга старпома.

Успешный опыт, приобретенный на этом корабле, был наилучшим образом закреплен на крейсере «Червона Украина», в командование которым Н.Г. Кузнецов вступил в 1934 году. Давая оценку его командирским качествам, командующий Черноморским флотом И.К. Кожанов в 1935 году писал: «Несомненно, он (Кузнецов. – В.К.) самый молодой среди капитанов всех флотов мира. Но рост этого молодого командира непрерывен. Мне не раз приходилось критиковать ошибки Кузнецова и, вероятно, не раз еще придется. Но, критикуя Кузнецова, я в то же время любуюсь им, ибо ошибки его – не от праздности, самоуспокоенности или лени. Это ошибки роста, молодой энергии и смелой инициативы, не всегда еще уложенной в рамки строгого расчета, ошибки накапливаемого опыта. Кузнецов растет как организатор»[442].



Став командиром крейсера, Николай Герасимович прежде всего начал отрабатывать организацию корабельной службы, проводить сплочение экипажа. Ломая сложившийся на флоте стереотип сезонной боевой подготовки, он уже в марте вывел крейсер в морс, стараясь плавать в любых гидрометеоусловиях, круглосуточно отрабатывая задачи боевой подготовки. Основное внимание уделялось борьбе за поражение цели с первого залпа. Командир стремился всеми мерами повысить боевую готовность корабля, и в итоге крейсер вышел в передовые.

Можно с уверенностью утверждать, что к этому времени Н.Г. Кузнецов уже сложился как яркая личность, высветились основные грани его таланта, получившие в дальнейшем особенное развитие: мощный интеллект, целеустремленность, твердая воля, ответственность и способность к принятию самостоятельных решений, умение выделить главное, великолепная память, быстрая реакция, невероятная способность к обучению и восприятию нового, а также ярко выраженное тяготение к практической деятельности и особый интерес к вполне определенным проблемам подготовки ВМФ, а именно – а:организации боевой подготовки и основам боеготовности сил флота.

В своих принципах Н.Г. Кузнецов утвердился в еще большей степени, находясь в командировке в Испании (1936–1937 годы), где он первоначально выполнял обязанности военно-морского атташе, а затем главного военно-морского советника. Позже, в мемуарах, анализируя состояние республиканского флота, он подробно рассмотрел дисциплину, подготовку личного состава, организацию службы, содержание материальной части, профессиональный уровень офицеров высшего и среднего командного звена, дал качественную характеристику младшего комсостава. Его оценки, несмотря на очевидные симпатии к бывшим боевым товарищам – «компаньерос», в большинстве своем были нелицеприятны и суровы. Так же жестко он оценил практику боевого применения испанцами сил флота, особенно подводных лодок и малочисленной гидроавиации.



Пребывание в должности главного военно-морского советника при воюющем флоте в какой-то мере скомпенсировало молодому, чрезвычайно способному командиру отсутствие опыта командования корабельным соединением и позволило сделать серьезные выводы на будущее. В частности, была высоко оценена важность фактора времени при внезапном нападении противника на базы флота. С бурным ростом новых средств морской войны, в первую очередь авиации, этот фактор приобретал решающее значение: «Внезапность налетов, особенно в начале войны, заставила... задуматься над необходимостью посто­янной боевой готовности флота»[443].

Вернувшись из Испании, 33-лстний капитан I ранга Н.Г. Кузнецов получил назначение, ошеломляющее даже по тем временам, – заместителем командующего Тихоокеанским флотом. С присущей ему энергией он стал быстро изучать специфику одного из самых молодых флотов страны: основу его боевой мощи составляли новые рода – подводные силы и морская авиация. Но самая главная проблема, с которой пришлось столкнуться на флоте буквально с первых шагов, – острая нехватка командных кадров, особенно в среднем звене (командиры кораблей, частей и соединений). Вызвано это было не столько бурным ростом флота, сколько массовыми необоснованными репрессиями, которым подверглись командиры флота. Сыграло свою роль и решение, предопределившее дальнейшую судьбу Н.Г. Кузнецова: Военно-морские силы были выделены из состава РККА, образован самостоятельный Наркомат Военно-Морского Флота СССР. Однако первый нарком П.А. Смирнов начал свою деятельность с того, что вполне характеризуется как «инициативное» избиение кадров флота в ходе кампании разоблачения «врагов народа». Заметим, что этого Николай Герасимович по объективным причинам и, будучи сыном своего времени, естественно, предотвратить не мог. Вместе с тем по его личным воспоминаниям можно судить, насколько отягощало его совесть такое косвенное и невольное соучастие в преступлениях режима[444].

Едва ознакомившись с кругом новых обязанностей и приступив к изучению огромного театра, обстановки на основных соединениях флота, в январе 1938 года он вынужден был – другого, более точного выражения, пожалуй, не подобрать – принять командование флотом, притом уже в отсутствие бывшего командующего Г.П. Киреева, арестованного в Москве в конце 1937 года.

Н.Г. Кузнецов не мог не понимать того, что уничтожение кадров способствовало быстрому служебному росту таких, как он, кого чаша сия до поры до времени миновала. Но, во-первых, в те времена от назначения отказываться принято не было. А во-вторых, он был профессионалом, патриотом флота и не мог не видеть, куда ведут его некомпетентные руководители, такие, как П.А. Смирнов – политработник и еще менее подготовленный к этой роли Н.Н. Фриновский – работник НКВД. К тому же, получив соответствующую власть, он приобрел возможность в своей организаторской деятельности реализовать на практике некоторые из вызревших ранее идей. Именно на Тихоокеанском флоте во время известных событий у озера Хасан Николай Герасимович начал разрабатывать и проводить в жизнь систему боевых готовностей сил флота, внедрение которой в практику оперативно-боевой подготовки и повседневную деятельность ВМФ, о чем он рассказал в мемуарах[445],стало событием исторического значения.

Итак, менее чем через полгода после вступления в должность заместителя командующего флотом Н.Г. Кузнецов принял на свои плечи ответственность за одно из крупнейших объединений ВМФ на самом обширном океанско-морском театре. С этого момента, благодаря удивительному сочетанию командирских и человеческих качеств, началось его стремительное возвышение, обретение той широкой известности и того огромного авторитета, которые заставляют все последующие поколения моряков с уважением произносить имя Николая Герасимовича.

Решающим моментом в судьбе Н.Г. Кузнецова стало начало 1939 года. Он был избран делегатом XVIII съезда ВКП(б), что само по себе было делом обычным для командующего флотом. Сюрпризы начались в Москве, когда в перерыве между заседаниями Сталин как бы между прочим ознакомил его с рапортом Н.Н. Фриновского, просившего освободить его от должности наркома ВМФ «ввиду незнания морского дела». Выступивший на съезде Н.Г. Кузнецов был «единогласно» избран в состав ЦК ВКП(б) и назначен народным комиссаром ВМФ СССР. За всем этим просматривался новый замысел Сталина: репрессии на флоте прекратить, предоставить Наркомату возможность работать над реализацией программы строительства «большого морского и океанского флота».

Следует отметить, что эта программа, намеченная еще в 1936 году, по нашему мнению, была обречена на неудачу. В первую очередь по причине несоизмеримости возможностей отечественной промышленности с поставленной целью (за 8 – 10 лет построить флот, сравнимый с ВМС США и Великобритании). Кроме того, данная программа не имела должного оперативно-стратегического обоснования. К моменту принятия решения о строительстве «большого флота» господствовала «теория малой войны на морс». Новых взглядов на применение тяжелых надводных артиллерийских кораблей как ядра сил советская военно-морская теория еще не выработала, поэтому программа и задачи будущего океанского флота опирались больше на зарубежные взгляды и чужой опыт строительства ВМС.

Реализуя идеи вождя партии, Николай Герасимович в дальнейшем честно признал, что накануне войны он не имел четкого представления о советской военной доктрине, полагая, что она «в голове у Сталина»[446]. Тем не менее с присущей ему энергией он взялся за новую работу и предложил внести в программу изменения, учитывающие экономические реалии, а также уточне­ния, сглаживающие увлечение крупными артиллерийскими кораблями. Этот вариант, как и предыдущие, утвержден не был.

1 сентября 1939 года началась вторая мировая война. Позднее события советско-финляндской войны (1939 – 1940 годы) и поразительные успехи вермахта на полях сражений в Центральной и Западной Европе еще острее обозначили проблемы, решению которых Н.Г. Кузнецов и раньше уделял наибольшее внимание. Боеготовность сил флотов, их способность к отражению внезапного нападения, подготовка командных кадров, особенно высшего руководящего состава (именно ее нарком ВМФ на совещании в декабре 1940 года назвал неудовлетворительной), стали главными повседневными заботами Николая Герасимовича.

В свою очередь разделение Народного комиссариата обороны на два неза­висимых наркомата, становление Главного морского штаба (ГМШ) как органа оперативного управления силами ВМФ породили еще одну проблему – необходимость отработки стратегического взаимодействия между двумя видами Вооруженных Сил – армией и флотом. История свидетельствует, что в это сложное время взаимодействие на таком уровне, не будучи закрепленным в приказах и директивах высшего военно-политического руководства страны, обязательных для обоих оборонных ведомств, было поставлено в зависимость отличных отношений между руководителями двух наркоматов. Позднее бывший нарком ВМФ не раз возвращался к этой теме, вспоминая сложность взаимоотношений с осторожным и уклончивым Б.М. Шапошниковым, абсолютно не интересовавшимся флотом С.К. Тимошенко, грубым и нетерпимым к иной точке зрения Г.К. Жуковым[447]. Как положительный факт он вспоминал кратковременное, но плодотворное сотрудничество с К.А. Мерецковым, бывшим начальником Генерального штаба с августа 1940-го по февраль 1941 года.

В связи с назревшей необходимостью Генштаб совместно с ГМШ ВМФ все-таки подготовили директиву, определившую задачи флотов, общий порядок их взаимодействия с войсками Красной Армии на приморских направлениях. Моряки стали привлекаться к штабным играм, проводившимся в Генштабе с руководящим составом округов. Планы развертывания группировок флотов увязывались с соответствующими планами, разрабатываемыми для округов и фронтов. Вместе с тем с приходом к руководству Г.К. Жукова эта практика была прекращена. Наладить деловые отношения с ним Николай Герасимович так и не сумел. В будущем это послужило, на наш взгляд, одной из субъективных причин трагического завершения его служебной карьеры.

О том, как Военно-Морской Флот встретил начало Великой Отечественной войны, написано немало. Поэтому не имеет смысла останавливаться на общеизвестных фактах, отражающих многообразную деятельность Н.Г. Кузнецова на посту наркома ВМФ в годы войны. Отмстим лишь несколько принципиальных моментов.

В течение первых трех лет войны наркому ВМФ (первоначально даже не введенному в состав Ставки ВГК) пришлось вести упорную борьбу за разграничение прав и обязанностей армейских и морских начальников при совместных действиях войск и сил флотов. Опираясь на опыт удачных (оборона Одессы и Севастополя) и неудачных (оборона Либавы, Керченско-Эльтигенская десантная операция) операций, он неоднократно доказывал Верховному Главнокомандующему, что фактическое отстранение наркома ВМФ от прямого руководства флотами, их оперативное подчинение фронтам и армиям без определения прав и обязанностей его как главнокомандующего нецелесообразно и чревато тяжелыми последствиями. При этом Николай Герасимович не противопоставлял флот армии, не отрицал решающей роли сухопутных сил в вооруженной борьбе на континентальном ТВД. Однако со всей присущей ему принципи­альностью он указывал на то, что Ставка руководит флотами в самом общем виде, что взаимодействия между ГШ и ГМШ нет, что командующие флотами планируют боевые действия на основе лишь отдельных указаний наркома ВМФ, командующих приморскими направлениями, фронтами и армиями, не имея четких директив от Ставки ВГК. В то же время он отмечал, что армейские начальники всех уровней «забывают» о том, что, помимо совместных операций с войсками и оказания содействия их приморским флангам, флоты должны бороться с военно-морскими силами противника, вести борьбу на коммуникациях и другие действия, обусловленные спецификой морских театров. Он неоднократно подчеркивал, что в силу односторонней подготовки сухопутных командиров, их убежденности в ограниченной, вспомогательной роли флота, а также из-за отсутствия военно-морских подразделений в органах управления приморских объединений Красной Армии силы флотов используются недостаточно эффективно. К сожалению, соответствующая общая директива, учитывающая его предложения, была издана лишь 31 марта 1944 года, когда самые тяжелые времена были уже позади.

Несмотря на тяжелейшие условия начала и первого периода Великой Оте­чественной войны, Николай Герасимович сразу же выделил как приоритетное направление сбор, систематизацию, обобщение опыта войны и доведение этих материалов до личного состава флотов. При этом особую требовательность он проявлял в вопросах оперативной и боевой подготовки, ориентируя командиров и начальников относительно конкретного содержания предстоящих операций и боевых действий, запрещал отменять мероприятия по всем видам подготовки, ссылаясь на сложность боевой обстановки. В течение всей войны, в соответствии с планами кампаний, регулярно издавались приказы наркома, в которых обобщался опыт боевой деятельности и давались конкретные указания по боевой подготовке, выпускались информационные сборники.

В ходе войны наркомом ВМФ было издано значительное число директив с оценкой деятельности командующих флотами, подчиненных им органов управления и с четкими указаниями по организации боевых действий на театрах. Наиболее характерным примером в этом смысле является письмо командующему Балтийским флотом (БФ) от 18 августа 1944 года, в котором жестко указывалось, что, несмотря на трехлетнюю подготовку БФ во время блокады к расширению операционной зоны и развертыванию в связи с этим своих сил, командующий флотом не сумел быстро развернуть силы, а те, что развернул, использовал разрозненно, не организовав совместных ударов авиации, торпедных катеров и подводных лодок. Флот не принял должного участия в освобождении главной базы – Таллинна и Риги, морская пехота в десантах ограничивалась захватом портов. Торпедные катера использовались не по назначению, несмотря на запрет. Лично командующий флотом и штаб недопустимо медленно реагировали на изменение обстановки, оставаясь в хвосте развертывающихся событий. Кратко указывались точные причины значительного снижения результатов боевой деятельности БФ, неудовлетворительной организации боевого управления соединениями и частями флота: плохо планировались операции, особенно с точки зрения организации взаимодействия, ПЛО, ПВО, связи, из-за чего терялось управление целыми соединениями; штаб флота был оторван от района боевых действий; чрезмерно централизовалось управление силами. Указав в итоге, что отмеченные упущения в боевой деятельности флота являлись результатом недостаточного внимания командующего флотом к оперативным вопросам и руководству штабом, Н.Г. Кузнецов тем не менее не стремился к «избиению» В.Ф. Трибуца. Этим же документом предлагалось провести ряд конкретных мероприятий, направленных на устранение недостатков и повышение эффективности действий сил флота. Доверие к подчиненным, порой даже необоснованная вера в их творческий потенциал, порядочность и ответственность – характерные черты личности Н.Г. Кузнецова и стиля его руководства.

За годы войны авторитет Николая Герасимовича неизмеримо вырос. Та лантливый от природы, он быстро усваивал уроки тяжелых поражений, трезво оценивал победы, притом не только свои. Опыт германских ВМС в битве за Атлантику, невиданных по масштабам морских сражений на Тихом океане способствовал тому, что Н.Г. Кузнецов выработал собственное представление о путях послевоенного развития ВМФ. Два этих обстоятельства (приобретенный авторитет и все большая самостоятельность суждений) привели его в конце концов к серьезному конфликту со Сталиным, к первому «крутому повороту» в карьере и личной судьбе.

Возражать Сталину, отстаивать свою точку зрения Н.Г. Кузнецов начал, едва освоившись с должностью наркома. Перед войной его возражения нередко игнорировались, но в основном без последствий для него самого. После завешения войны в Наркомате ВМФ вновь обратились к разработке программ строительства флота, совершенствованию его оргштатной структуры. Однако Сталин, вернувшись к своей идее строительства океанского флота, в вопросах концептуального содержания этой программы остался в основном на предвоен ных позициях, отражавших в свою очередь теоретические взгляды, сложившиеся еще до первой мировой войны. Естественно, это сразу выявилось при об суждении планов. Н.Г. Кузнецов, ушедший в теоретических взглядах далеко вперед, по-иному смотрел на роль и место авианесущих кораблей, требуя их включения в программы строительства, настойчиво отвергал тяжелые крейсера, бывшие предметом особой любви Сталина. Положение усугубили глубокие разногласия Н.Г. Кузнецова с Н.А.Булганиным – тогдашним министром Воо руженных Сил по вопросу о разграничении полномочий между руководящими органами армии и флота и организации управления ВМФ. В результате после военная программа развития ВМФ принципиально мало чем отличалась от довоенной. А небольшой холодок в отношении Сталина к Николаю Герасимовичу на глазах превратился в нечто более опасное.

Взрыв последовал при обсуждении вопроса о разделении БФ на два самостоятельных оперативно-стратегических объединения, что в условиях небольшого закрытого морского театра Н.Г.Кузнецов считал абсурдом. Из военных и военно-морских руководителей его никто не поддержал. Весь гнев Сталина обрушился на голову строптивого адмирала флота. О «суде чести», о процессе над заслуженными адмиралами опубликовано много материалов, и мы не будем повторяться. Стоит только лишний раз подчеркнуть, какая сила духа, какое достоинство были проявлены Н.Г.Кузнецовым перед лицом Системы, для которой «винтиками» были даже самые выдающиеся руководители.

Вместе с тем возникает вопрос, почему, отстранив Николая Герасимовича от должности при таких «громких» обстоятельствах, Сталин вновь вознес его на прежнюю высоту. Возможно, за годы опалы Кузнецова вождь убедился, что в результате репрессий на флоте, особенно в высшем звене, возникли своеобразные «кадровые пустоты» и что тезис «незаменимых нет» не столь бесспорен. Скорее всего, лучшего руководителя-организатора для ВМФ Сталин так и не нашел, хотя в то время под рукой у него были весьма достойные кандидаты (в том числе А.Г. Головко). В 1951 году Николай Герасимович вновь стал военно-морским министром. И вновь он столкнулся с непониманием и нежеланием вникнуть во флотские проблемы как высших руководителей государства (на словах они симпатизировали флоту), так и руководства Министерства обороны. Флотские вопросы, касались ли они определения места и роли флота в системе Вооруженных Сил страны, обсуждения давно назревшего вопроса о новой кораблестроительной программе или распределения функций по управ лению флотом между Министерством обороны, Генеральным штабом и созданным в 1953 году Главкоматом ВМС, постоянно откладывались «на потом», принципиальные решения не принимались.

Положение не изменилось и после смерти И.В.Сталина. Послевоенное развитие флота продолжало идти вразрез с теми принципами строительства ВМФ, которыми руководствовался Н.Г. Кузнецов и которые он сформулировал в книге «Накануне»: «... не следует делать крена в сторону «основы основ» – будь то атомные подводные лодки или ракетные корабли, не следует противопоставлять один класс кораблей другому или отдавать особое предпочтение какому-либо из них. Правильное соотношение всех классов кораблей, исходя из задач, стоящих перед тем или иным флотом, является наиболее разумным решением флотской проблемы». Той же точки зрения он придерживался, когда речь шла о соотношении между видами Вооруженных Сил.

Необходимо отметить, что в начале 50-х годов тенденция принижения роли флота в связи с появлением ядерного оружия имела место не только у нас. В рамках доктрины «массированного возмездия» в США решающая роль отводилась стратегической авиации при умалении роли ВМС и сухопутных войск. У нас наблюдался крен в сторону ракетного оружия. При этом Г.К. Жуков, возглавивший Министерство обороны в феврале 1955 года, по-прежнему был да лек от флотских проблем. Самый выдающийся полководец второй мировой войны, он, надо сказать откровенно, значения флота глубоко не понял и отвел ему вспомогательную роль. С этим Николай Герасимович согласиться никак не мог. На этой почве не сложились и их личные отношения. Нам представляется, что тут сошлись железные характеры двух талантливейших, каждый по-своему, руководителей-практиков, решавших принципиальные вопросы своим, неповторимым образом.

Предлог для снятия с должности строптивого главкома ВМФ вскоре нашелся. В ночь на 29 октября 1955 года в Севастополе подорвался и затонул линкор «Новороссийск», погибло много людей. Была создана правительственная ко миссия, выводы се оказались разгромными. Н.Г.Кузнсцов был снят с должности, в который раз понижен в звании и уволен из Вооруженных Сил в звании вице-адмирала. Николай Герасимович никогда не снимал с себя доли ответственности за происшедшую трагедию, но он к тому времени из-за болезни уже полгода не исполнял обязанностей главкома. За безопасную стоянку кораблей в главной базе Черноморского флота в первую очередь отвечал командующий флотом.

Н.Г. Кузнецова обвинили во многих грехах, в том числе в ошибках при составлении кораблестроительной программы. Человеку, знакомому с обста новкой на флоте в то время и способному непредвзято оценить се, было абсо лютно ясно, что в этих обвинениях краски сгущались, а ряд из них не имел под собой никаких оснований. Речь шла, в частности, о закладке кораблей старых проектов. Н.Г.Кузнецов решительно возражал против этого и настаивал на активизации проектно-конструкторской работы по созданию авианосцев и десантных кораблей как до воины, так и после нес. К началу 50-х годов, когда научно-технический прогресс позволил говорить о создании кораблей с принципиально новым оружием и энергетикой, именно Н.Г. Кузнецов выступил их решительным сторонником. Вопрос о ракетном оружии для флота он поставил в 1951 году. И уже через три-четыре года на крейсере «Адмирал Нахимов» и в одной из береговых частей появились первые опытные образцы ракетных установок и проведены первые стрельбы. При нем же была заложена и первая советская атомная подводная лодка.

После ухода в отставку начался новый период в жизни Н.Г. Кузнецова. Об этом времени опальный флотоводец сказал: «От службы во флоте я отстранен, но отстранить меня от службы флоту – невозможно». До конца дней своих он продолжал верно служить флоту, который вырастил его и который во многом был его детищем,. Николай Герасимович, прекрасно понимая, какое значение имеет его личный опыт, поставил цель донести его до молодого поколения. Но подходил он к делу как практик. Ему принадлежат слова: «Весь опыт войны нужно изучать не ради знания, не просто ради науки, а для того, чтобы найти, разгадать вероятные средства и методы борьбы противника и своевременно найти противоядие против них». Обладая прекрасным литературным слогом, огромной работоспособностью, Николай Герасимович приступил к работе над своими мемуарами. Отрывки из них стали появляться в печати с начала 60-х годов. Затем одна за другой к читателям пришли книги: «На далеком мериди ане», «Накануне», «На флотах боевая тревога», «Курсом к победе». Каждая из них становилась событием, и не только для флотской общественности. Мемуары Н.Г. Кузнецова – это не просто рассказы пожилого человека о пережитом. В каждой их строке чувствуется глубокий ученый-аналитик и практик. Эти материалы нужно не читать, а изучать, размышлять над ними. Недаром раз за разом они переиздаются, но спрос на них не пропадает. Вместе с тем появляются и исследовательские работы Н.Г. Кузнецова: «Операции на морс», «Некоторые вопросы океанско-морских операций английского и американского флотов в годы второй мировой войны» и другие. Он редактирует и пишет предисловия к ряду работ других авторов.

Уже в самое последнее время, спустя почти двадцать лет после кончины Николая Герасимовича, вышла в свет неопубликованная часть его мемуаров «Крутые повороты». Наверное, это самые личностные страницы его воспоми наний.

В тех книгах, которые были известны читателю ранее, Н.Г. Кузнецов писал в основном о своем Деле и лишь очень немного – о себе. Но и «Крутые повороты» содержат богатейший аналитический материал. После их выхода уже невозможно писать о принципах руководства Вооруженными Силами в годы войны и послевоенный период без учета сказанного Н.Г. Кузнецовым. Видимо, есть смысл обобщить все написанное самим Н.Г. Кузнецовым и о нем, выпустив к 100-летию со дня рождения этого выдающегося государственного деятеля сборник его трудов.

Н.Г. Кузнецова неоднократно и несправедливо понижали в должности, его роль замалчивали, но, несмотря ни на что, его авторитет на флоте был огромен и непререкаем. Любой моряк подтвердит, что не единожды слышал из уст ветеранов: «А вот при Николае Герасимовиче...». Уважение старших к наркому военной поры из поколения в поколение передастся молодым морякам. И не только моряки свято чтут память о нем. В борьбу за восстановление Н.Г. Кузнецова в звании Адмирала Флота Советского Союза включилась самая широкая общественность. И наконец 26 июля 1988 года справедливость восторжествовала. И теперь на Севере несет свою нелегкую службу тяжелый авианесущий крейсер «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов». Красивый, мощный корабль с достойным именем на борту.


9570903715589997.html
9570930194165164.html
    PR.RU™